Маленькие дикари - Страница 50


К оглавлению

50

Он надежно скрутил бродяге руки.

– Кажется, видел я эту руку раньше, – произнес Рафтен, заметив, что на руке бродяги не хватает среднего пальца.

Он подошел к своему бывшему приятелю и спросил:

– Калеб, ты жив? Это я, Билл Рафтен. Калеб с трудом повернул голову, оглядывая стоявших. Ян тоже подошел к нему и, наклонившись, спросил:

– Вы ранены, мистер Кларк?

Старик покачал головой и показал себе на грудь.

– Он еще не отдышался, – пояснил Рафтен. – Через минутку-другую придет в себя. Принеси воды, Гай.

Ян рассказал, что произошло с ним, а Гай добавил кое-что. Он возвращался в лагерь раньше, чем условились, и увидал из-за кустов, как бродяга бил Яна. Первым движением Гая было броситься за отцом, но потом он передумал и решил позвать более сильного – Рафтена.

Бродяга сидел и бормотал себе что-то под нос.

– Сейчас отведем этого разбойника к нам, а потом сдадим в полицию. Годок посидит в холодке, может, пойдет ему на пользу! Гай, держи конец веревки и веди его. Я помогу Калебу.

Гай сиял от счастья.

– Но! Но! Лошадка!

Рафтен помог Калебу подняться с той же осторожностью, с какой много лет назад Калеб выхаживал его самого, когда его чуть не убило упавшее дерево.

В лагере они встретили Сэма. Он ничего не знал о случившемся. Калеб по-прежнему был бледен и слаб. Посадив его у костра, Рафтен сказал сыну:

– Принеси из дому чего-нибудь согревающего. Сэм побежал домой и вернулся через полчаса.

– Выпей, Калеб, – сказал Рафтен. – Выпей, полегчает.

Когда утром Сэм уходил домой из лагеря, у него была очень ясная цель. Он пошел прямо к матери и рассказал ей про недоразумения, связанные с именем Калеба. И потом они долго разговаривали об этом с отцом.

Рафтен не захотел признавать себя неправым, и Сэм ушел в лагерь очень расстроенный. Каково же было его изумление, когда он увидел то, к чему так долго стремился, – Рафтен и Калеб сидели вместе у огня!

XXVI. Отвоеванная ферма

Сколько чудес таит в себе лагерный костер! Его жар растопит всякое недоброе чувство. Люди, сидевшие когда-нибудь у одного костра, связаны навеки.

Дружба, возникшая еще двадцать лет назад, вновь воскресла благодаря этому священному огню. Рафтен и Калеб сидели рядом, как добрые товарищи, хотя неловкость между ними еще не исчезла.

Рафтен исполнял должность судьи. Он послал Сэма за полицейским, чтоб тот забрал бродягу. Ян пошел на ферму рассказать все миссис Рафтен и заодно захватить продуктов. Гай тоже исчез куда-то. Калеб лежал в типи; Рафтен на минутку зашел к нему, а когда снова вышел, то увидел, что бродяги и след простыл. Веревки его были развязаны, а не сняты. Как он мог сделать это сам, без чьей-либо помощи?

– Ничего, – сказал Рафтен, – этого беспалого мы найдем. Как ты думаешь, Калеб, это не Хеннард?

Они долго беседовали. Калеб рассказал, как у него пропал револьвер, еще когда они с Погом жили в одном доме, и как теперь он нашелся. Оба вспомнили, что Хеннард был поблизости во время ссоры на ярмарке. Теперь многое стало понятным.

Но одно было совершенно очевидным: Калеба обманным путем лишили всего на свете, и оставались считанные дни до того, как Дик, вопреки уговорам Сарианны, окончательно прогонит старика.

Рафтен долго думал и наконец сказал:

– Если ты, Калеб, сделаешь все, как я скажу, ты вернешь себе ферму. Прежде всего, я тебе одолжу на неделю тысячу долларов.

У Калеба глаза раскрылись от удивления. Что делать дальше, он не узнал, так как пришли мальчики. Только немного спустя Рафтен открыл старику свой замысел.

– Тысячу долларов! – воскликнула миссис Рафтен, когда муж рассказал ей об этом. – Не слишком ли ты испытываешь честность человека, Уильям, который, может быть, еще зол на тебя?

Рафтен усмехнулся.

– Я не ростовщик и не грудной младенец! – сказал он. – Я ему одолжу эти деньги, – и Рафтен вынул пачку фальшивых кредиток, которые ему, как судье, были отданы на временное хранение. – Тут, правда, пятьсот или шестьсот долларов. Ну, ему, может быть, хватит.

На следующий день старик пошел к своему дому, как он говорил, то есть к дому Пога, и постучал в дверь.

– Добрый день, – сказала Сарианна, не утратившая еще добрых чувств к отцу.

– Чего тебе надо здесь? – грубо крикнул Дик. – Будь доволен, что живешь на нашей земле. Нечего сюда бегать день и ночь.

– Слушай, Дик, ты забыл…

– «Забыл»! Я ничего не забыл, – возразил Дик, перебивая жену. – Он должен был помогать мне на ферме, а ничего делать не хочет, да и думает еще жить на моей шее!

– Я вас не долго буду мучить, – с грустью сказал Калеб, проковыляв к стулу. Старик был бледен и казался очень больным.

– Что с тобой, отец?

– Дела мои плохи. Долго не протяну. Скоро уже и конец.

– Велика потеря! – буркнул Дик.

– Я… я отдал вам свою ферму и все, что у меня есть…

– Молчи, надоело слушать!

– Все или почти все… Я… только не говорил о деньгах… Я немножко скопил… Я… Я… – И старик задрожал. – Я так озяб!..

– Дик, разведи огонь, – сказала Сарианна.

– Совсем подохнем от жары! Не буду.

– Деньги небольшие, – продолжал старик, – всего пол… полторы тысячи долларов. Вот они, со мной, – и он вытащил пухлую пачку банкнотов.

У Дика глаза готовы были выскочить из орбит, а Калеб, словно невзначай выставил из кармана белую ручку револьвера.

– Ах, отец! – воскликнула Сарианна. – Ты болен! Дик, разведи сейчас же огонь.

Дик засуетился, и через минуту в камине пылал яркий огонь. В комнате стало нестерпимо жарко.

– Вот, отец, – совсем другим голосом заговорил Дик, – немного виски и содовая. Может, примешь хины?

50